Страничка Сергея Шарабина

Добро пожаловать на cтраничку Сергея Шарабина

Обо мне

Судьба со мной обошлась очень жестоко. Я инвалид второй группы. Я родился в городе Калуге 28 ноября 1960 года.

После рождения врачи поставили диагноз - детский церебральный паралич в результате халатности медперсонала, принимавшего роды. Поражение верхних и нижних конечностей.

Всю свою сознательную жизнь я хочу только одного - почувствовать себя физически полноценным человеком, способным отдать все свои силы, знания обществу.

Окончил обычную школу, получил высшее образование. С сентября 1986 года работаю тренером-преподавателем по шахматам в детско-юношеской спортивной школе № 5 города Калуги. Писатель. Член Союза журналистов России. Лауреат областного конкурса "Социальная журналистика" и Всероссийского конкурса среди журналистских работ имени Ларисы Юдиной "Вопреки 99", организованной "Новой газетой".

Второй раз в 1999 году проводился в Москве среди провинциальных журналистов конкурс "Вопреки", которому присвоено имя главного редактора газеты "Советская Калмыкия сегодня" Ларисы Юдиной. Она в 1998 году до подведения итогов конкурса в Элисте была зверски убита, ее материал претендовал на одну из высших наград. По предложению лидера фракции "Яблоко" Г.Явлинского, учредители решили сделать конкурс ежегодным. В ее день рождения 22 октября состоялось награждение победителей.

В 2004 году в калужском издательстве «Полиграф-Информ» вышла моя откровенная и скандальная книга «Через тернии к счастью», 304 с., ил., тиражом 650 экз. В автобиографическом произведении описал, как государство, Минздрав страны и чиновники относятся к инвалидам с диагнозом последствия детского церебрального паралича. Я не захотел смириться со своей судьбой и восстал против государственных и медицинских чиновников. Доказал обществу, что я такой, как многие, только у меня плохо работают руки и ноги, не вполне четкая речь. В надежде на излечение трижды побывал в Китае, но все решил доллар, который «не хрустит» у меня в кармане. Презентация книги состоялась в калужском Доме печати 28 июля 2004 года.

Калужские СМИ на территории области осветили выход моего произведения. По россий-скому радио 6 ноября 2004 года прошла передача, подготовленная корреспондентом из Калуги Владимиром Петровым. Центральные же СМИ Российской Федерации игнорируют мое про-блематическое повествования человека, который восстал против хамства, унижения и бесчеловечности.

В 2005 году в середине июня в калужском издательстве «Полиграф-Информ» вышло второе издание книги «Через тернии к счастью», 316 с., ил., тиражом 500 экз. дополненное и переработанное. Книгу издал на свои финансовые средства.

В 2006 году в июне в калужском ИД «Манускрипт» вышло третье издание книги «Через тернии к счастью», 316 с., ил., тиражом 1000 экз. дополненное и переработанное. Книгу издал на свои финансовые средства.

В 2008 году в апреле в калужском ИД «Манускрипт» вышло четвертое издание книги «Через тернии к счастью», 328 с., ил., тиражом 2000 экз., с большим дополнением и переработанное, в твердом переплете. Книгу издал на свои финансовые средства.

В 2006 году книга удостоена диплома Союза писателей России, Международного Союза благотворительных общественных организаций «Мужество и гуманизм» памяти Николая Островского в номинации — «Преодоление».

Кроме того написаны книги в соавторстве с Михаилом Жицем и Сергеем Сурковым — «Шахматная композиция Калужского края» в 2002 году; с Эльвирой Коган — «Шахматы для самых маленьких» в 2008 году. Это научно-методический труд, который способствует развитию самостоятельного творческого мышления ребенка. В книге даны научные обоснования положительного влияния шахмат на развитие интеллектуальных способностей ребенка. Этой работе дали положительную оценку международный гроссмейстер, литератор, почетный гражданин г. Калуги Ю.Л.Авербах, заведующий кафедрой общетехнических дисциплин инженерно-педагогического факультета, кандидат технических наук, профессор Е.И.Протопопов.

Все, чего я достиг в жизни, - это благодаря годам непрерывной работы над собой, благо-даря родительской безграничной любви, которая сочеталась с требовательностью к лечению и учебе.

Мой отец, Шарабин Николай Григорьевич, 1922 года рождения, инвалид Великой Отечественной войны. У него имеется справка, что на передовой находился 3 года 4 месяца 24 дня. Прошел от Запада до Владивостока, защищая интересы своего Отечества и Китайской Народ-ной Республики при 1-ой Краснознаменной Армии. Награжден 17-ю наградами от Президиума Верховного Совета СССР и последняя награда от Правительства РФ в связи с 300-летием Военно-Морского Флота. Пенсионер.

Моя мать, Шарабина Любовь Константиновна, 1926 года рождения. За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июня 1945 года награждена медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.". В настоящее время находится на пенсии.

В младшем детском возрасте родители меня возили в Москву на консультацию к специалисту с мировым именем, педиатру, члену Академии Наук страны Георгию Несторовичу Спе-ранскому. Он уделил мне не один час, прежде чем поставить диагноз и назначить лечение. После тщательного обследования сделал заключение: "Интеллект не нарушен. Может обучаться в массовой школе. Мальчика необходимо лечить. Отечественная медицина, к сожалению, слаба. Вашего сына можно полностью вылечить на Востоке, но, к сожалению, граница у нас закрыта".

В детские годы меня интенсивно лечили. Дома практически находился не более трех месяцев в году, в остальное время был на лечении. Два года находился в гипсе до пояса - 5 до 7 лет. Тяжелое заболевание не позволяло ощутить детство в полной мере, как моим сверстникам. Был ограничен в движении, но всегда тянулся за здоровыми ребятами.

Как все здоровые дети пошел вовремя в школу в первый класс. Некоторое время в первом классе учился на дому, но мне быстро надоела такая учеба. Своим родителям заявил: на дому учиться не буду, учиться буду только в школе. В то время очень плохо ходил, и родители про-вожали в школу, а после окончания уроков постоянно встречали. Когда не было возможности у них (мать работала на военном заводе и никакими льготами не пользовалась) одноклассники почти всем классом приходили за мной домой и тащили на руках до школы. Первые месяцы во втором классе практически приходилось проходить программу за второе полугодие первого и одновременно учиться в ногу с одноклассниками. Во втором полугодии первого класса много было пропущено занятий из-за постоянных простудных заболеваний.

В первых двух классах выполняя письменные домашние задания, родители постоянно держали мою левую руку, а правой рукой медленно с напряжением выводил буквы, слова или цифры. В третий класс пошел в новую школу - в то время родители получили новую квартиру в другом конце города. Пришлось у своих новых одноклассников завоевывать авторитет, од-ной успешной учебы для этого оказалось недостаточно.

Судьбе было угодно свести меня с шахматным искусством. С ними меня познакомил отец. Не спеша, прививал любовь к загадочным деревянным фигуркам. Время остановить невозможно и этот миг настал, когда полностью окунулся с головой в загадочный шахматный мир. С пятого класса и все последующие годы защищал честь родной школы. Довелось высту-пать и на областных соревнованиях. Первые трудовые деньги заработал в зимние школьные каникулы, выступая в шахматном областном турнире. В эти годы серьезно задумывался над своим будущим. Решил свою жизнь неразрывно связать с шахматами.

К тренерской работе был долгий и тернистый путь. Постоянная работа над собой, над правильной разговорной речью. Тренер должен постоянно общаться со своими учениками. Не-легко, оказалось, добиться результатов, но поставленная цель требовала приложить немало усилий в победе над собой.

После окончания школы собирался поступать в Государственный Центральный ордена Ленина Институт физической культуры (ГЦОЛИФК) на шахматное отделение, но мне было отказано ввиду моего физического состояния. Планы разлетелись, как карточный домик. Что делать, куда пойти дальше учиться? После долгих размышлений подал документы в финансово-экономический институт, в который поступил с первой попытки. Изыскивал время на исправление своей разговорной речи. Раньше разговаривал значительно хуже и невнятно. Самостоятельно готовил себя к тренерской работе, изучая психологию и педагогику. Я не представлял себя без шахмат и детей. Надеялся и верил, что это обязательно произойдет, но необходимо будет приложить максимум усилий для достижения цели.

Окончив институт, долго не мог устроиться на работу из-за физического недостатка. С большими трудностями через несколько месяцев после получения диплома устроился на спичечно-мебельный комбинат, где проработал два года. Нарушая трудовое законодательство, директор издал в 1985 г. приказ: "Уволить Шарабина Сергея Николаевича по сокращению штатов".

Много накопилось у меня ненависти к жизни и ко всему окружающему. Главным образом от оскорбления бездушных и бессердечных людей, из-за их презрительного отношения к инвалиду. Только благодаря отцу и преданному другу Михаилу Жицу сумел выжить. Но не все люди бездушные. Некоторые понимают страдания другого человека.

ОДНА ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА - Я ШАХМАТНЫЙ ТРЕНЕР

Сначала я устроился на работу в техническое училище секретарем-машинистом. А потом на моем пути повстречался директор детско-юношеской спортивной школы Владимир Петрович Лесик, который взял меня с сентября 1986 года на работу тренером-преподавателем по шахматам. Тут я, можно сказать, обрел опору в жизни.

Шахматы стали не только моей работой, но и смыслом всей дальнейшей жизни. Входя в первый раз в класс, в начале своей тренерской деятельности были опасения: сумею ли найти общий язык с учениками. Мне удается быстро найти взаимопонимание с ребятами. Рассказываю начинающим шахматистам о происхождении древней игры, глазенки их просто сияют от счастья, что они попали в новый загадочный мир, до сих пор им неизвестный. В игровой форме вместе начинаем познавать шахматную доску и ходы фигур. Я стараюсь преподносить мате-риал для начинающих так, будто не я их обучаю, а они - меня. Ребятам такой стиль обучения нравится, и они быстрее понимают смысл игры. Стараюсь развивать у них память и абстрактное мышление. Время от времени демонстрирую своим ученикам игру вслепую.

С более опытными шахматистами, которые занимаются у меня уже не один год, работать интереснее, но и более ответственнее. Здесь работа идет по плану: эндшпиль, миттельшпиль, дебют, анализ сыгранных партий. Шахматисты придают большое значение разбору своих партий, не только победных, но, если приходится, и проигранных. Провожу сеансы одновремен-ной игры. Только в такой трудоемкой работе и лепится шахматист и его характер.

При случае, я и сам выступаю в соревнованиях. Успешно выступал в чемпионате России среди инвалидов с нарушением опорно-двигательного аппарата.

В 1995 и 2000 годах входил в команду Калужской области на Спартакиаде трудящихся Российской Федерации.

ПЕРВОЕ ЗАРУБЕЖНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Можно ли победить мой недуг? Да, можно! Но не у нас в стране. Утверждаю это ответственно и со знанием дела. В каких только клиниках я не побывал, с какими только специалиста-ми не консультировался... Увы, никто не смог мне помочь.

После неоднократных посещений клиник страны, изучая специальную литературу по этому вопросу, я пришел к твердому убеждению: мою болезнь могут вылечить только в Китае, используя сочетание современных методов и методов древней китайской медицины.

На протяжении многих лет человека всеми доступными и недоступными средствами старались отучить свободно мыслить и высказывать свои мнения по тому или иному вопросу в развитии общества, культуры, литературы. Все решала одна партия, со своей идеологией, во главе которой был поставлен Генсек с его Политбюро, а если появлялись мыслящие личности, то с ними быстро расправлялись. Раньше инвалидов постоянно прятали от глаз здоровой массы населения в четырех стенах. Родителей, выводящих своих детей в общество, можно было сосчитать на пальцах, их осуждали, демонстрируя этим пренебрежение к физически больным людям. Считалось, что в Советском Союзе проблем с инвалидами не существует. Все инвалиды сидели по своим квартирам и не имели право высказывать свои взгляды на окружающую действительность. Если же появлялся такой человек, то ему быстро укорачивали язык и "воспитывали" сообразно представлениям о правилах приличного тона в обществе. Инвалидов с нарушением опорно-двигательного аппарата в те годы, не принимали ни в какие высшие учебные заведения. Только единицы из них могли получить высшее образование. В застойные времена нельзя было даже думать о направлении на лечение за границу. За такие крамольные мысли могли упрятать в психушку и никто бы не помог. Пришлось долгое время такие мысли держать при себе.

С приходом к власти М.С.Горбачева и провозглашением перестройки и гласности в стране у меня появилась реальная надежда на получение высококвалифицированного лечения за границей и излечение тяжелого заболевания.

Много лет я пытался выехать на лечение в Китай. Куда только я ни обращался! И к президенту СССР и к первому президенту России, и к лицам, возглавлявшим в последние годы нашу область и город, и к депутатам Государственной Думы, Законодательного Собрания об-ласти, городской Думы... Кто-то с пониманием относился к моим проблемам и делал все, что в его силах, кто-то давал обещания, о которых тут же забывал, как только дверь за мной закрывалась, кто-то вообще не удостаивал меня ответом.

В декабре 1996 года в нашей области проводились выборы губернатора. По результатам голосования был избран бывший секретарь обкома КПСС В.В.Сударенков. Очень долгое время старался к нему записаться на прием, но все мои попытки были безрезультатными. Только после вмешательства обкома профсоюзов просвещения и облоно, меня записали на личный прием к нынешнему губернатору.

В феврале 1998 года пришло приглашение из германской клиники, а в марте меня принял губернатор Калужской области В.В.Сударенков. Во время беседы он предложил профинансировать курс лечения в Германии. За 24 дня пребывания в немецкой клинике необходимо заплатить около З0 000 (тридцати тысяч) долларов США. Все трезво взвесив, я отказался от такого предложения:

– Я очень вам за это благодарен, но мое заболевание за такое короткое время вылечить невозможно, так как немецкие специалисты не смогут провести более трех операций. Помимо этого необходим восстановительный, реабилитационный период. Я согласен на любые методы лечения, был бы только эффект. Я очень верю восточной - китайской медицине. Убедительно прошу предложенные денежные средства положить на отдельный банковский счет. Летом обязательно полечу в Китай.

Губернатор после моих слов заулыбался.

И в конце концов я был вынужден принять непростое, учитывая мое физическое состояние, решение - самостоятельно поехать в Китай. Многие после первой зарубежной поездки меня спрашивали, не страшно было отправиться одному в такое далекое путешествие? Нет, не страшно - страшно оставаться человеком, пораженным таким тяжелым недугом.

Средства на поездку я использовал свои, собранные за долгие годы нелегким учитель-ским трудом. Большую помощь и поддержку оказала мне городская Дума Калуги. Впервые в своей истории Центральный Комитет Российского Общества Красного Креста написал для меня сопроводительное письмо в другое государство, адресованное своим китайским коллегам. Письмо было подписано Председателем РОКК и Вице-президентом IFRC Л.Потравновой.

Через туристическую фирму "Салют-Интур" я приобрел билет на самолет, оформил все необходимые документы и в июне 1998 года один, без сопровождающих, вылетел в Пекин. Я был очень польщен тем, что во время полета командир самолета специально вышел в салон, чтобы узнать о цели моей поездки, о самочувствии, пожелал мне успеха. В Пекине меня встретил переводчик, предоставленный туристической фирмой. С ним я отправился в Всекитайское общество Красного Креста. Я очень волновался - как меня там примут, как отнесутся к моим проблемам. И был поражен, с какой любезностью и доброжелательностью меня встретили. За-ведующий международным отделом Всекитайского Общества Красного Креста Ян Хуэсинь тут же отправился со мной в Всекитайский Центр лечения и реабилитации инвалидов. Возглавляет эту клинику Дэн Пуфан (сын Дэн Сяопина). Как я потом узнал, я был вторым человеком из стран СНГ, попавшим на прием в эту клинику. До этого несколько лет назад в ней проходил лечение внук тогдашнего министра иностранных дел СССР Э.Шеварднадзе, полностью вылеченный китайскими медиками.

Я был снова приятно удивлен тем отношением ко мне, которое проявили сотрудники этой клиники. Меня сразу принял главный врач центра Сюй Цзяньпэй, были вызваны заве-дующие различными отделениями Центра. Я заявил, что согласен на любые методы лечения, в том числе экспериментальные. Это очень потрясло китайских врачей. А узнав, что я один без сопровождения с таким физическим поражением тела отправился к ним из далекого россий-ского города Калуги - мужчины долго жали мне руки, дружески обнимали, а из глаз женщин катились слезы. Много добрых и теплых слов было сказано в мой адрес. Первый раз в жизни у меня попросили автограф.

Врачи осмотрели меня, ознакомились с историей болезни, которую я привез из России. Вывод был однозначен. Они берутся за мое лечение! После прохождения полного курса лече-ния мое физическое состояние значительно улучшится, так как нет органического поражения. Кроме того, за весь курс лечения тогда собирались с меня взять минимальную сумму, установ-ленную только для граждан Китая. Полный 280-дневный курс лечения обошелся бы 33 734 долларов.

Передо мной впервые за долгие годы забрезжил луч надежды.

ГУБЕРНАТОР ШУТИТ

Однако, я вынужден был вернуться в Калугу из-за отсутствия возможностей финансирования лечения. После возвращения я почувствовал, что многие должностные лица недовольны результатами моей поездки. Как например губернатор Калужской области В.В.Сударенков в надежде на то, что меня не примут в китайской клинике и откажут в лечении, решил показать в моих глазах свою порядочность и сострадание к чужому горю. До моей поездки он снабдил меня рекомендательными письмами в посольство России в Пекине и в министерство здраво-охранения Китая. В конце июня состоялась моя встреча с губернатором. Он был просто удив-лен моему путешествию за тридевять земель от родного края и с долей удивления произнес монолог:

– В тот момент я просто пошутил, никак не рассчитывая на такой поворот события. Да-вай забудем о нашем разговоре в марте. Я тогда проверял, что ты за человек и тебя принял, как и всех кто находится в таком состоянии, за обыкновенного инвалида. Никак не думал, что ты твердо откажешься от финансирования в германскую клинику, и будешь так стремиться попасть на лечение в Китай.

Через месяц уже в присутствии моего отца и многих людей я попадаю в приемной в горя-чие объятия губернатора, который дает честное слово, что в конце декабря 1998 года обяза-тельно отправит меня на лечение в клинику Пекина. Слова его остались пустым звуком. Впоследствии губернатор Калужской области В.В.Сударенков долгое время меня даже не прини-мал, не говоря уже о том, что ранее божился при согласии китайских врачей профинансировать мое лечение.

ЧИНОВНИКИ ВСЕХ МАСТЕЙ В ЯРОСТИ

Бездушие руководителей администрации области, департамента здравоохранения и Мин-здрава страны вынудило меня возвратиться из города надежды – Пекина. С момента возвра-щения против меня начался самый настоящий геноцид со стороны российских медицинских чиновников. Я присутствовал при телефонном разговоре между работником департамента здравоохранения области и чиновником Министерства здравоохранения Российской Федера-ции. Узнав, что я был в Пекине по поводу лечения своего заболевания, московский чиновник просто завизжал от негодования:

– Как вы посмели выпустить Шарабина в Китай?

Этому господину в белом халате никогда, наверное, в голову не приходила мысль, что я такой же гражданин России, как и он, пользуюсь, согласно Конституции, теми же правами. Деньги на поездку я не украл, не получил в виде взятки, а скопил в течение нескольких лет нелегким преподавательским трудом. Неоднократно обращался в Министерство здравоохранения России за помощью и всегда получал отказ.

Возвратился я в Калугу 17 июня, а уже 2 июля 1998 года Министерство здравоохранения выпустило приказ № 208, где определило порядок направления граждан на лечение за рубеж. Главное управление страны по здравоохранению оперативно сработало. По сути, они открестились от пациентов полностью. «Козлами отпущения» в глазах больных выставили головные медицинские учреждения. Выходит, что чиновники в Минздраве оказываются совсем ни при чем. Во всем виноват головной мединститут потому, что не выдает направление в зарубежную клинику. На первый взгляд именно так и выходит. Но только при согласии Минздрава страны мединститут выдает направление на лечение за рубеж. Согласно вышеуказанному документу только Московский научно-исследовательский институт неврологии может давать рекомендации для направления на лечение за границу больных с диагнозом последствия детского церебрального паралича.

Задолго до поездки в Китай и, конечно, до выхода этого приказа я был в этом учрежде-нии. Там мне рекомендовали продолжить лечение по месту жительства. Какова эффективность этого лечения, я прекрасно знаю. В направлении для лечения за рубеж мне отказали. Почему? Объяснить категорически отказались. И все мои попытки прояснить этот вопрос оказались безуспешными. Кто же лечится за рубежом? Это "государственная тайна за семью печатями", которую грудью охраняют чиновники Министерства здравоохранения.

Я прекрасно «бедных» и «несчастных» понимаю! Если бюрократы в белых халатах будут выделять пациенту необходимые финансовые средства на дорогостоящее лечение, то на какие гроши они станут по заграницам разъезжать!?

С этого времени началась необузданная дискриминация в отношении меня российскими медицинскими чиновниками. На первый взгляд их должны были заинтересовать достижения китайской медицины. Это оказалось далеко не так. Многие из них свирепели от моего отчаян-ного поступка.

В августе 1998 года у меня состоялась беседа с заместителем директора департамента здравоохранения области господином-товарищем В.Г.Евтеевым. Услужливый чиновник Валь-тер Глебович, со стеклянными глазами, надменным взглядом и раздраженным голосом прямо заявил:

– Тебя необходимо было снять с самолета, тут наш просчет. Мы никак не рассчитывали, что ты сумеешь добраться до клиники и раскрыть государственную медицинскую тайну. Да, детский церебральный паралич излечим в Китае, но мы все сделаем, чтобы курс лечения ты не прошел. Физически уничтожить тебя уже нет возможности. Этот момент упущен. Но морально мы тебя сломаем. Сделаем все, чтобы это произошло.

В кабинете мы находились только вдвоем, без свидетелей.

Для себя, наверно, медицинские чиновники «зелень» всегда находили, чтобы смотаться в дальнее зарубежье.

Медицинским чиновникам чрезвычайно льстило, даже некоторые из них смаковали, ко-гда я входил в кабинет и трижды перед ними раскланивался. Они в этом находили истинное удовольствие.

В нашей стране не принято вести статистику смертности. Истинные цифры никому не известны. Никто из рядовых граждан не знает, сколько людей сумели выкарабкаться после ин-фаркта, а сколько ушли в мир иной. Такой статистики никогда не было и быть не может. Это очень больно ударило бы по отечественным кардиологам. О катастрофическом положении в этой отрасли медицины мы узнали, когда тяжело заболел сердечным заболеванием первый Президент России. Тогда наглядно было видно убогое положение отечественной медицины. Профессура пыжилась, из-за всех сил пытаясь доказать своему народу, каких мировых вершин достигли российские медики. Они в полной мере показали просвещенному научному сообще-ству истинную убогость и катастрофическое положение.

В белых накрахмаленных халатах российские воспитанники Страны Советов, взращенные ханжеской политикой, умудрившиеся устроиться в роскошных кабинетах Минздрава, напрочь позабыли о клятве Гиппократа. Пренебрегая достоинством человека, они позволяют вседозволенность по отношению к больному, без фальши играют на человеческом страдании. Каждого человека просеивают через сито так называемой комиссии. По своей наивности и порядочности я надеялся на гуманизм и профессиональную заинтересованность чиновников из Минздрава. В действительности все оказалось намного трагичнее.

Вся верхушка здравоохранения страны насквозь коррумпирована. Для видимости, то есть неосведомленных людей, 9 февраля 1999 года собралась Комиссия Министерства здравоохра-нения Российской Федерации по отбору российских граждан на лечение за рубеж. В шикарном просторном кабинете солидные дяди и тети, властители отечественного здравоохранения, по заранее расписанному сценарию поставили свои загогулинки: кого направить на лечение за границу, а кому отказать. Все заранее было обсуждено с владыкой здравоохранения. «Хозяева» разыграли комедийный спектакль без «зрителей». Главная «роль» была доверена заместителю Минздрава А.И.Вялкову. Вокруг него кружила свита из пяти слуг. Вершителями судеб пациен-тов, нуждающихся в зарубежном лечении, явились: начальник управления международного сотрудничества Н.Н.Фитисов; главный хирург «человеческого» Минздрава России В.С.Савельев; снова главный, только теперь главный терапевт все той же «забегаловки» Мин-здрава России А.С.Мелентьев; заместитель директора научного центра «мясников-живодеров» по их хирургии РАМН В.А.Сандриков; главный специалист департамента организации «морга» медицинской помощи населения Л.В.Караваева. Выдающиеся отечественные «артисты Большого театра» Минздрава показали на «подмостках» наивысшей уровень «игры» (протокол совещания № 69 от 9 февраля 1999 года). В предпоследнем действии «разыгрывался» персонаж Вишневской Я.Л.:

«… 4. «Больная выехала на лечение в США в 1996 году. В клинику было переведено 59 194 доллара США. За период с 1996 года по настоящее время на лечение больной было израсходовано 31 415,43 доллара США, остаток составил 27 778,57 доллара США.

Мать больной просит из оставшихся на лечение средств выделить ей часть средств (какую не указывает) на оплату проживания и питания.

Постановили: Учитывая невозможность использования валютных средств, выде-ленных клинике США на лечение больной, с целью покрытия командировочных расхо-дов сопровождающему лицу, запросить клинику США о перспективах дальнейшего лече-ния Вишневской Я.Л При получении заключения специалистов рассмотреть данный во-прос на следующей комиссии».

Медицинские «актеры» мастерски (выше всяких похвал!) сыграли в этом действии. В по-следнем акте «спектакля» «артисты» появились в «масках» и в «пуленепробиваемых» жилетах. Зрелище было потрясающее:

«5. «Больной Шарабин С.Н., 37 лет, г. Калуга.

Диагноз: Последствия детского церебрального паралича, спастическая диплегия, гиперкинетический синдром.

По заключению директора НИИ неврологии РАМН академика РАМН, профессора Верещагина Н.В. возможности традиционной реабилитации больных с ДЦП во взрослом состоянии крайне ограничены.

Постановили: Направить медицинские документы в Комитет по здравоохранению г. Москвы с просьбой о проведении лечения Шарабина С.Н. в Московском реабилитацион-ном центре для больных с ДЦП».

В самом финале комедийно-драматического представления «любимец» «артистов» и «публики» заместитель министра А.И.Вялков росчерком золотого пера оставил на память свой шикарный жирный размашистый автограф.

Спектакль закончился бурными и продолжительными аплодисментами в бесстыдной «за-кусочной». После приема «пищи» в ней зачастую приходится неприлично рыгать, а иногда случается даже блевать.

Понимая незаинтересованность Министерства здравоохранения, я письменно просил ди-ректора департамента В.А.Исаева обратиться во Всемирную организацию здравоохранения с просьбой о направлении на экспериментальное лечение в Пекин. Я уже тогда был согласен пройти через все методы лечения, которые будут рекомендованы китайскими врачами. Безус-ловно, это дало бы всему медицинскому миру бесценный материал в практике лечения других людей, страдающих этим тяжелым недугом.

Заместитель директора департамента В.Г.Евтеев принял решение с согласия своего сто-личного приятеля из Министерства здравоохранения Российской Федерации Алексея Алексее-вича Карпеева. 11 марта 1999 года в письменной форме сообщил:

«В ответ на Ваши письма на имя директора департамента Исаева В.А., Губернато-ра Калужской области Сударенкова В.В., Председателя Правительства РФ Примакову Е.М. департамент здравоохранения и лекарственного обеспечения Калужской области сообщает следующее:

Согласно регламентирующим документам МИНЗДРАВа РФ отбор и направление на лечение за рубеж осуществляет Отборочная комиссия МИНЗДРАВа РФ, состоящая из ведущих российских специалистов различных направлений в медицине.

По просьбе департамента здравоохранения области и при личном участии руково-дителя департамента организации медицинской помощи населению при МИНЗДРАВе РФ Карпеева А.А. Отборочной комиссией МИНЗДРАВа РФ в феврале 1999 года повторно рас-сматривался вопрос о Вашем лечении за рубежом. В направлении на лечение в Китай было отказано.

Руководитель департамента организации медицинской помощи населению при МИНЗДРАВе РФ А.А.Карпеев обратился к председателю комитета здравоохранения г. Москвы А.П.Сельцовскому с просьбой о содействии в госпитализации Вас в Московский реабилитационный центр для больных ДЦП, в виде исключения, за средства бюджета г. Москвы.

С учетом заключения Отборочной Комиссии при МИНЗДРАВе РФ Ваше обращение в ВОЗ (Всемирная Организация Здравоохранения – авт.) о лечении в Китае считаем неправо-мерным и неэтичным».

Я вроде бы живу в свободной, демократической России и наделен теми же международ-ными правами, какими пользуются все люди Земли. Автор, приславший мне письмо, действи-тельно лишен всякой этики. Чиновничий аппарат окрысился на меня и старался задавить мо-рально своим авторитетом. В ход были пущены все доступные и недозволенные приемы. Они предпринимали всяческие попытки запретить мне пользоваться международным правом.

Непонимание многих руководителей, их безразличное отношение к личности, в частно-сти ко мне, суровая судьба заставили меня обратиться еще раз к губернатору области В.В.Сударенкову через средства массовой информации. Прекрасно понимал, что своим обра-щением к кому-либо создаю массу проблем чиновникам. А тем из них, кто имеет какую-то порядочность, было стыдно смотреть мне в глаза. Некоторых раздражало мое присутствие в чиновничьем кабинете. Их начинало трясти, будто больны лихорадкой. Особенно ярко это стало проявляться после моего возвращения из Пекина в июне 1998 года. Ничего противо-правного я не совершал, просил только одного – исполнения Конституции страны, в которой мы проживаем, и выполнения международных конвенций по правам человека.

Сударенков уже после зарубежной поездки снова дал честное слово губернатора при на-роде и в присутствии моего отца, который прошел всю Отечественную войну, защищая от фашизма нашу страну:

– В конце 1998 года обязательно будешь отправлен на лечение в пекинскую клинику.

К сожалению, слова Валерия Васильевича остались пустым звуком. Несколько позже мой отец, инвалид войны, единственный раз в своей жизни обратился с просьбой записать его на личный прием к губернатору, но ему было отказано.

Мои хождения по мукам в поисках спонсоров, состоятельных и милосердных людей, бо-гатых организаций только развлекали чиновников в белых халатах, но их раздражала моя вы-держка в сложных ситуациях. Они старались любыми способами меня сломать. Неоднократно поступали угрозы в мой адрес. В один из моих визитов начальник лечебного отдела Сергей Владимирович Кабиков, хотел меня взять на пушку:

– Если будешь продолжать настаивать на своем и требовать от нас выполнения Конститу-ции страны, то департамент здравоохранения области подаст на тебя в суд.

Я ответил:

– В таком случае жду повестку на суд. После ее получения сообщу в средства массовой информации, что департамент здравоохранения Калужской области решил судиться с инвали-дом, который требует от них высококачественного эффективного лечения.

В суд медицинские чиновники так и не подали, аргументируя тем, что могли попасть в скверное положение. Но старались всячески вывести меня из равновесия. Во время личного приема медики унижали меня, оскорбляли самыми скверными выражениями. Жить в России мне становилось все сложнее и сложнее. Но я находил в себе силы и продолжал бороться за свои права.

Советско-россиийский бюрократический аппарат за годы своего господства конкретному человеку ничем не помогал, а только "кормил" обещаниями. На протяжении многих десятилетий они являлись властителями человеческих судеб и принимали решения, кого помиловать, а кого казнить. Эти люди-нелюди во время беседы с неугодным больным, смакуя, вспоминали прежние брежневские времена:

– Если бы ты так настаивал в доперестроечные годы, тебя бы быстро упекли в заведение, которое ограждено колючей проволокой, где мотал срок Жорес Медведев и ему подобные. Мы имели тогда полную моральную возможность и право расправляться с такими людьми как нам вздумается. Тебе и журналистская братия ничем не смогла бы в те замечательные годы помочь!

Противно было смотреть на их лощеные, упитанные и наглые физиономии. Эта корпора-ция выработала рефлекс во всем выполнять установку высшего начальства. При этом абсолют-но не задумываясь, что перед ними – больной человек, который вынужден просить о помощи. По халатности медиков я всю жизнь вынужден физически страдать, а это неразрывно связано с моральной стороной.

ЖУРНАЛИСТСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ

Меня поддержали журналисты. При содействии бывшего полномочного представителя Президента Российской Федерации в Калужской области Анатолия Ивановича Минакова Ка-лужским телевидением обо мне был снят и показан телевизионный фильм. И везде фигуриро-вал счет в Сбербанке России, на который я просил переводить деньги. Я специально открыл счет не в коммерческом банке, а в Сбербанке России, так как полагал, что это гарантирует мой вклад.

Проходили недели, месяцы (!), а поступления практически не шли. Я не мог поверить, что даже в наши тяжелые времена так очерствел душой наш народ. У меня возникли подозре-ния, что в счете допущена ошибка. Неоднократно с опубликованным в газете счетом я ходил в филиал № 8389/023 Калужского городского отделения Сбербанка РФ, где был открыт счет и мне отвечали:

– Все правильно!

К огромному огорчению, не тут-то было... Раздался звонок из "Учительской газеты":

– Мы вам отправили денежный перевод, а он почему-то вернулся назад?

Я буквально был потрясен услышанным. И тут выяснилось, что в реквизитах счета была допущена грубейшая ошибка. Я обратился в Сбербанк, мне ответили:

– Это ваша вина.

Да, моя вина в том, что я поверил в профессионализм и порядочность работников Сбербанка.

Лично с письменным заявлением решил встретиться с Председателем Калужского Сбербанка РФ А.П.Демичевым. Обращение от 29.01.1999 года.

Стал подниматься по лестнице, меня схватили три бугая-охранника и стали выкручивать парализованную левую руку. После предъ-явления паспорта, один из них промычал:

– Мы не знали, что ты Шарабин!

Они не попросили никаких извинений за физическую расправу и никого не осведомили о моем визите. Обращаться в милицию я не стал, так как побоев не было и доказать такое отношение к человеку, тем более к инвалиду, в России невозможно.

С просьбой помочь мне уехать на лечения в Китай обратились со своих редакционных полос многие российские редакции (перечень публикаций в приложении).

Радиокорреспондентом Владимиром Петровым профессионально готовилась продолжи-тельное время передача, которая прошла по первой программе радиовещания России 19 октября 1999 года в 8.35 часов. Она была посвящена моей жизни, о стремлении победить фи-зический недуг с помощью китайских врачевателей. Одновременно в передаче поднимался вопрос о направлении меня на лечение в неврологическую клинику Китайской Народной Республики.

На московском телевизионном канале “ТВ-Центр” 17 июля 2000 года в передаче “Времечко” в 23.15 был показан сюжет о моей судьбе и первом посещении города надежды - Пекина. С телеэкрана было обращение ко всем людям, состоятельным организациям, олигархам и банкам профинансировать мое лечение в Китае. Одновременно было обращение к Минздраву России о разрешении пройти мне экспериментальный курс лечение в китайской клинике.

Однако денежных поступлений на открытые счета практически от населения не поступа-ли, а российским государственным руководителям и Минздраву совсем безразлично мое лече-ние и выздоровление от тяжелого недуга. На протяжении всего этого периода постоянно искал спонсоров, которые могли бы оплатить мое лечение. Но все попытки заканчивались безрезультатно.

ГУБЕРНАТОР: слово и дело

В конце января 2000 года губернатор нашей области Валерий Васильевич Сударенков за-верил меня, что обратится в письмом по поводу финансирования моего лечения в Пекине к исполняющему обязанности Президента России Владимиру Владимировичу Путину. Прошел месяц, но письмо не было подписано. В конце февраля снова попытался встретиться с первым лицом области. Охрана в фойе областной администрации меня задержала.

– Сергей, мы тебя в приемную губернатора не пропустим, такое распоряжения получили от помощника губернатора Нины Григорьевны Фоминой.

– Вы хоть понимаете, что этим самым нарушаете Конституцию страны?

– Мы люди подневольные и вынуждены выполнять указания высшего начальства.

В этот момент в дверях появляется один из депутатов Законодательного Собрания облас-ти, который пригласил меня подняться на четвертый этаж в свой кабинет. Мы с ним беседова-ли минут двадцать. Когда вышел от него, около лифта встретил охранника. Неужели мне по статусу положена охрана?

Я рассчитывал, что после встречи с депутатом спокойно спущусь на первый этаж и пройду в приемную. А тут удостоился от руководителей области такой высокой чести. Меня, как преступника, сопроводили в фойе. Я остановился у гардероба и простоял более часа, дожидаясь, когда закончится у губернатора личный прием граждан.

Прием закончен. Измученный Сударенков подходит к лифту.

– Валерий Васильевич, - окликнул я.

У охранников и Н.Г.Фоминой одновременно от такого моего хода, отвисли нижние челюсти. Показалось мне в тот момент, что они проглотили язык.

Губернатор остановился и, как всегда при встречах, обнял меня.

– Прошел после последней нашей беседы целый месяц, а вы до сих пор письмо Путину не подписали, хотя оно лежит у вас на столе, - скороговоркой проговорил я, побаиваясь, что моей персоной снова заинтересуются люди в погонах.

– Сегодня обязательно письмо подпишу, а завтра приходи за копией.

Утром следующего дня я связался с приемной и помощником губернатора, но письмо так и осталось не подписанным. Только после моего обращения через областную газету “Знамя” от 2 марта губернатором и председателем комитета по здравоохранению Совета Федерации оно было им тут же подписано.

Несмотря на это все в очередной раз очутилось спущено по инстанциям, а конкретнее в Минздрав России. В данном случае уместно вспомнить пословицу: “Воз и поныне там”.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ БЕЗДУШИЕ НА ГОСУДАРСТВЕННОМ УРОВНЕ

Современной управляющей российской государственной номенклатуре мои хождения по мукам в поисках спонсоров, состоятельных и милосердных людей, богатых организаций толь-ко развлекает чиновников, но их раздражает моя выдержка в сложных ситуациях. Они меня стараются любыми способами сломать, как было написано выше. Неоднократно поступали в устной форме угрозы в мой адрес:

– Если будешь продолжать настаивать на своем и требовать от нас выполнения Конститу-ции страны, то департамент здравоохранения Калужской области подаст на тебя в суд.

Это меня не остановило, но в суд медицинские чиновники так и не подали. Они аргумен-тируют тем, что могут попасть в непристойнейшее положение, но стараются всячески вывес-ти из равновесия. Во время личного приема со стороны медиков дело доходит до унижения, и в мой адрес посылаются самые скверные выражения. Жить в России мне становится невыно-симо. Советско-россиийский бюрократический аппарат привык за годы своего господства ни одному конкретному человеку ничем не помогать, а только "кормить" обещаниями. Они на протяжении многих десятилетий являлись властителями человеческих судеб, и принимали ре-шения: кого помиловать, а кого казнить. Эти люди-нелюди со сладким привкусом во рту во время беседы со мной смакуя вспоминают прежние брежневские времена: "Если бы ты так настаивал в до перестроечные годы, то тебя быстро бы упекли в заведение, которое ограждено колючей проволокой. Именно в то, где отбывал свой срок Жорес Медведев и ему подобные. Мы имели тогда полную моральную возможность с такими людьми расправляться, как нам вздумается".

Личности способные противостоять советско-российскому хамству и беспределу, по законам державы обязаны быть неизбежно уничтожены и забыты. Достаточно вспомнить таких значимых людей в Отечестве, как писатель М.Булгаков, В.Высоцкий, академик А.Д.Сахаров и многие другие. Нет смысла перечислять весь список лиц, которые были не поняты и затравле-ны руководителями страны Советов. А есть ли в России вообще демократия, или это только прикрытие отдельной группы избранников для своих интересов? Скорое второе. Народ, в том числе и моя семья, пострадала от государственного грабежа неоднократно в течении последних десяти лет. После установления врачами диагноза последствия детского церебрального парали-ча, мои родители на протяжении многих лет откладывали на сберегательную книжку, при воз-можности, определенную сумму от зарплаты. Зачастую в чем-то себе отказывая. Я и сам до-вольно рано задумался о своем будущем, понимая в каком физическом состоянии находится мой организм.

Здравоохранение регулярно ссылается на скудное финансирование. Мотивируя свое без-душное отношения к больному тем, что ей достаются объедки с барского стола. Имеется ввиду, что правительством выделяется мизерная сумма из бюджета страны на лечение одного гражда-нина. Только этим и обосновывают чиновники свои постоянные отказы в получении высоко-квалифицированной медицинской помощи. Мне от этого не холодно и не жарко, тем более, что по их же вине утраченное здоровье не улучшается. А как все же в действительности обсто-ит процесс с лечением избранных и приближенных из высоких слоев российской номенклату-ры? На самом же деле нужные люди регулярно направляются за счет финансирования Мин-здрава на дорогостоящее лечение в различные зарубежные клиники. Зная о возможности мировой медицины в успешном врачевании тяжелого неврологического заболевания, начиная с перестройки и гласности в стране, я стал добиваться направление на лечение за границу. Но не тут-то было.

Я не случайно на этом остановился. Всем россиянам активно внушают через глаза и уши, у кого имеется разум, что мы живем в правовом, демократическом государстве. При этом регу-лярно подслащивают пилюлю и на каждом углу можно приобрести за определенную денежную плату связку бананов. Вам случайно такой подход ничего не напоминает? Мне он говорит о многом. В этом проглядывается намек на то, чтобы о лучшей жизни простой смертный человечек не помышлял, тем более о здоровье. Здоровье могут поправлять за пределами страны только высокопоставленные чиновники и их дети и внуки, или новые русские с увесистым карманом зеленых – долларов. Соответственно чиновники в Минздраве недоумевают, как я не могу понять прописных истин и на прозрачные намеки адресованные в мой адрес: “Ты сделан из другого теста. Твои папа и мама, дедушка и бабушка, тетя и дядя в партийных и государственных структурах ранее не работали, имеется ввиду коммунистические времена, значит ты низшего пошиба”. Естественно по всем канонам российского мировоззрения на такого человека можно не обращать никакого внимания: “А, ты еще инвалид детства, то о чем ты мечтаешь? Притом с диагнозом последствия детского церебрального паралича! Может быть, ты с луны свалился или ночью упал головой с кровати? Никакого направления на лечение за границу мы не выдадим. Выделенные денежные средства необходимы для нас и для нужных нам людей”. Вот такая прогнившая философия у “родных” работников из Минздрава.

До глубины души обидно и противно смотреть на их лощенные, упитанные и наглые физиономии.

ИСПОВЕДЬ ПУТЕШЕСТВЕННИКА ЗА ЗДОРОВЬЕМ

Двадцать шесть месяцев бесплодных поисков спонсоров. При финансовой и моральной поддержке Головы города Калуги Валерия Григорьевича Белобровского, председателя город-ской Думы Валерия Васильевича Артемова и депутатов городской Думы я принимаю ответст-венное решение второй раз лететь в Пекин и договариваться с китайскими врачами, чтобы они приняли меня за счет бюджета своей страны на любое сложное лечение.

Значительная по российским меркам материальная помощь была выделена для приобретения билета в оба конца благотворительным швейцарским фондом. Одновременно посильную финансовую поддержку оказали некоторые промышленные предприятия города.

Через туристическую фирму “Салют-Интур” приобрел билет на самолет, оформил необходимые документы и недельную визу. На американском “Боинге” 8 августа 2000 года поздно вечером я вылетел в страну с полуторамиллиардным населением, стремительно развивающейся экономикой и медициной.

Утром следующего дня я ступил на пекинскую землю в надежде на излечение.

Меня встретили представители из туристической фирмы.

В номере были предусмотрены все удобства для здорового человека. Вечером того же дня ко мне поднялся администратор, неплохо разговаривавший на русском языке, и поинтересовался, устраивает ли меня номер. Я его поблагодарил за предоставленные условия и во время беседы как бы между прочим обронил фразу:

– К сожалению, ванну принять не смогу. Когда буду в нее залезать или выходить, то могу не удержаться на ногах и грохнуться на кафельный пол.

Высказанное мною сожаление неожиданно для меня администрацией отеля было принято к сведению. Утром следующего дня меня перевели в специальный номер, в котором все до ме-лочей было предусмотрено для людей с нарушением опорно-двигательного аппарата.

Находясь за тысячу километров от родительского дома, я питался в столовой только во время шведского завтрака. Снаряжаясь в непредсказуемую, сложную дорогу, старался вперед просчитать и предугадать с какими сложностями могу столкнуться. Заранее было все преду-смотрено до мелочей. Организм человека не может продолжительное время находиться без определенного количества белка, жиров, углеводов для жизненной деятельности. В связи с этим были куплены и привезены из Калуги необходимые и долго непортящиеся продукты пи-тания (копченая колбаса, белый батон, сухари, печенья, шоколад). Много шоколада съесть невозможно. Даже после употребления незначительной дозы питательного продукта, пропадает желание в принятие другой пищи, но он содержит необходимое для жизни количество калорий. Старался есть как можно меньше. Только мизерную сумму в юанях расходовал на минеральную воду или сок.

Утром 10 августа меня принял первый секретарь российского посольства Сергей Александрович Трепачев. Во время беседы он очень сомневался, что и этот мой визит увенчается успехом. Дело в том, что после распада СССР коренным образом изменились и экономическо-социальные отношения в самой Китайской Народной Республики. Восточная страна перешла на так называемые рыночные взаимоотношения во многих областях человеческой деятельности, в том числе и в здравоохранении.

Инициатива о здоровье российской нации и конкретного человека должна исходить из самого Министерства здравоохранения, а оно и по сей день консервативное и игнорирует дос-тижения в какой-либо отрасли мировой медицины. На первый взгляд не осведомленный чело-век для себя делает вывод, что соседствующие страны, в последние годы, стали хорошими друзьями и партнерами во многих областях науки и промышленности. Это только на первый взгляд. Договоры заключаются в основном только в тяжелой и военной промышленности, а также в торговле.

До сих пор никаких соглашений в сотрудничестве в области медицины между Россией и Китаем не заключено, как и в фармацевтической промышленности. В редкой российской апте-ке можно встретить китайские или тибетские лекарственные препараты. Китайские медики далеко шагнули вперед в излечении тяжелого неврологического заболевания. Их учеными раз-работано и широко применяется новейшее лекарство от церебрального паралича.

Начались мои хождения по клиникам. Я посетил несколько лечебных учреждений, в которых прошел углубленное медицинское обследование. Специалистами было сделано заключение: “Потеряно важные два года. Возможность на положительный результат лечения по-прежнему сохраняется, но необходимо до сентября 2001 года начать интенсивный курс лечения. Если этого не случится, то начнется необратимый процесс в организме. Уже невозможно обойтись без оперативного лечения. Предстоит перенести несколько операций, в том числе сложных. Курс врачевания вместо десяти месяцев продлится около двух лет, а стоимость значительно превысит ту, которая была выставлена раньше”.

У меня еще в Калуге возникла мысль, и, я ее обговаривал со своими престарелыми родителями и близкими друзьями, когда готовился в путешествие: “Если в течение недели не удаст-ся договориться ни с одной из клиник на бесплатное лечение в виде гуманитарной помощи, то продлеваю визу и ухожу в Тибет”.

За короткий срок пребывания в чужой стране, с отличающимся мировоззрением от европейских народов, сложно договориться с медиками о бесплатном лечении. Государственные учреждения, министерства, медицинские институты охраняются милицией. Без знания языка невозможно представить, как могут перевести необходимую информацию не заинтересованные российские лица.

Я заранее, за трое суток до вылета в Россию, стал беспокоиться о продлении визы. Мне в ее продлении никто официально не отказывал, даже успокаивали:

– Эта процедура много времени не займет. Только вам придется за продления визы запла-тить пятьдесят долларов США.

Я был согласен на предложенные условия. Такие требования к иностранным туристам выставила страна, в которой находился и обязан был выполнять ее законы.

В одной из центральных столичных клиник мне пишут направление в больницу, в которой занимаются врачеванием церебрального паралича. В их городе несколько таких лечебных учреждений.

Накануне своего отлета позвонил домой и сообщил:

– Договориться на бесплатное лечение пока не удается. Я продлеваю визу и продолжаю свои похождения по клиникам в надежде, что удастся договориться с одной из них на бесплат-ное лечение. Если ничего в ближайшие дни не выяснится, то приму то решение, которое обсуждалось дома.

Последний день пребывания в Пекине полностью изменил мой характер и мировоззрение к окружающему миру, к отечественным чиновникам. Все начало развиваться, как в хорошо закрученном детективном сюжете.

Утром 15 августа, прибыл российский представитель туристической фирмы, который интеллигентно и одновременно очень твердо заявил:

– Мы примем окончательное решение, когда посетим клинику, в которую написали направление.

Клиника. Главный невропатолог при помощи переводчика изучает мою медицинскую документацию. Он полностью подтвердил заключение осматривающих меня врачей. Добавив через китайскую переводчицу:

– Наша клиника берется вас лечить. Двухгодичный курс лечения составит шестьсот долларов США.

Мне в это было трудно поверить, что за несколько часов до отлета все же нашлись в Ки-тае медики, которые готовы оказать практически безвозмездно медицинскую помощь. Вот-вот будут подписаны необходимые бумаги и меня уведут в палату. От других китайских врачей знаю, какое сложное лечение мне предстоит, но я в то мгновение был счастлив. Для меня ниче-го не страшно. В голове крутилась только одна мысль: “Побыстрее бы начали надо мной кол-довать восточные люди в белых халатах. Все трудности, неимоверную боль можно пережить ради того, чтобы стать значительно лучше физически. Какое счастье через много лет постепенно становиться таким же практически полноценным человеком, как большинство. Видимо, еще не все потеряно в жизни. Возможно, после врачевания сумею создать семью. Какое счастье любить и быть любимым. Заниматься воспитанием своих детей”.

В разговор вмешался руководитель туристической фирмы Эдик:

– Почему неправильно переводишь, - обращается он к переводчице на русском языке. За-тем перешел на китайский язык.

Эдик через короткое время обращается ко мне:

– Шестьсот долларов США стоит только одно лекарство, которое обязан будешь принимать в течение почти двух лет. Помимо него тебе будет назначено и другое лечение. Это тоже не бесплатно, а питание и проживание? Ты будешь лечиться амбулаторно. Курс лечение назна-чен по истечению трех недель. Ты должен вернуться назад с туристической группой. В своем городе оформишь специальную лечебную визу и через три недели вернешься в Пекин.

Спорить с ним было бессмысленно, хотя ему попытался возразить:

– Для чего мне возвращаться назад, когда я нахожусь в клинике, которая согласна меня пролечить, и меня устраивают предложенные условия.

– Нет. Ты должен возвратиться назад с группой, - подтвердил свои слова российский руководитель.

Вышли из клиники. Передо мной раскрылась дверь красной “Вольво”, и она с бешеной скоростью отдалялась от клиники. В зарубежном российском “воронке” по сотовому телефону раздался звонок. Мне не известно кто находился на другом конце, но то, что было сообщено по трубе водителем, не укладывается не в какие рамки современной России:

– Клиент обработан. В ближайшие десять минут будет доставлен в аэропорт.

Я сразу тогда понял, с кем имею дело. По моему парализованному телу, казалось, побе-жал электрический ток. Из книг и кинофильмов был осведомлен, что представляют собой «люди в штатском». Это ведь происходило с другими, причем в кино, притом ловят отрицательного героя и многое вымышлено режиссером. Смотреть интересно, кто окажется на высоте. Какой молодец человек без погон, сумел перехитрить своего идеологического врага. Когда это происходит непосредственно с тобой, причем ты в политических интригах не замешан, начинаешь мысленно до тонкостей анализировать и метаться с мыслями, как можно выпутаться из расставленных сетей. Что в таком критическом положении можно сделать? Ситуация возникла матовая, как на шахматной доске.

Я был доставлен в пекинский аэропорт. К машине подошел китайский представитель из туристического агентства. Даже в этот критический момент надеялся, что сумею в последний момент отлипнуть от «сопровождающих». У меня попросили заграничный паспорт, “помогли” пройти регистрацию и провели через две границы. За несколько минут до взлета возвратили документы с авиабилетом на обратный путь и посадили в салон самолета. В это мгновение стало не по себе. По большому счету я был российскими властями интеллигентно депортирован из страны, с которой связывал надежды на излечения. Пассажиры все видели происходящее и многие из них позже возмущались происшедшим, а какого было мне в те тяжелые минуты. Намного легче в моральном аспекте представлялось лечь на китайский операционный стол и перенести сложную хирургическую операцию.

Я на протяжении всего обратного пути в мыслях метался, почему так произошло, но отве-та на поставленный вопрос не находил. Все семь часов пятнадцать минут полета находился в подавленном состоянии. Добрым словом после всего произошедшего вспоминаю обслужи-вающий персонал этого рейса. Для меня специально стюардессы салона неоднократно во время полета приготавливали крепкий черный кофе. За короткое время выпил шесть чашек прекрас-ного напитка, но даже он полностью не мог отвлечь от тех событий, которые произошли со мной в первой половине дня.

За последние годы многое изменилось в сознании людей. Впечатление создается такое, что все помешались на “зеленых” и миром управляет не человек, а “бумажка” под названием - доллар. Кажется всей земной цивилизацией, управляет единственная страна, которая располо-жена в другом полушарии и именуется она - Соединенные Штаты Америки.

В городе-надежде мне было сказано, что россиянин может пройти курс лечения только при условии если имеет в кармане очень много “зеленых” или высоких покровителей. Губернатор области по конституции Российской Федерации наделен большими полномочиями и имеет юридическое и моральное право договориться по поводу дорогостоящего лечение с мэром Пекина. К сожалению, как я и предполагал, первый всенародно избранный губернатор Калужской области В.В.Сударенков при поднятии этого вопроса просто промолчал. Его молчание было равносильно отказу.

Я СМОГУ ПОБЕДИТЬ СВОЙ ФИЗИЧЕСКИЙ НЕДУГ ТОЛЬКО ПРИ ПОМОЩИ ВЫСОКОНРАВСТВЕННЫХ ЛЮДЕЙ

Каждый человек творец своего счастья, но не всегда он способен его сотворить без посто-ронней помощи. Мироздание создано таким образом, что иногда определенную личность про-должительное время многие испытывают на прочность, на моральную выносливость, на стой-кость. Мне после второй зарубежной поездке казалось, что моя жизнь закончилась. Меня никто не услышит из руководителей России.

В экспресс электричке Москва–Калуга случайно встретился с главным редактором “При-окская газета” Виктором Теном. Он был удивлен нашей встречи. По всем его данным, я дол-жен находиться на излечении в китайской клиники, а не ехать в этой электричке. С огромным трудом, выдавливая каждое слово, поведал ему, что со мной произошло в тот злополучный день в первой половине, когда находился еще в Пекине. Через неделю в его газете № 32 (208), 24-30 августа 2000 года на передней странице появилась небольшая информация об этом собы-тии Н.Колпакова “Здоровье за юани”.

Уже на следующей день 16 августа многие с недоумением меня встречали на улице, в ко-ридорах редакции, знакомые и друзья. На моем лице все могли увидеть безысходность и шок. В таком ужасном состоянии я находился какое-то время.

Мне пришлось приложить немало волевых качеств, чтобы взять себя в руки. На протяже-нии полтора месяца каждый день по вечерам писал свою “Исповедь”. Моей задачей состояло показать своим читателям истинную правду, что испытывает парализованный человек вдалеке от Родины, который хочет победить физический недуг и стать таким, как многие, то есть прак-тически физически здоровым. Какое проявляют отношение к таким людям, как я многие государственные чиновники и министерство здравоохранения.

Публикация появляется в печати за полмесяца до выборов губернатора области и депута-тов в Законодательное Собрание. Впечатление у меня складывалось такое, что ее прочитали только рядовые калужане, а чиновничий государственный аппарат ее и не видел.

Калужская губерния выбрала на четыре года нового руководителя области Артамонова Анатолия Дмитриевича.

В первой декаде апреля 2001 года был запланированный губернатором области официальный визит в Китайскую Народную Республику. Из администрации губернатора были затребованы у меня медицинские документы.

Делегацией Калужской области, возглавляемой губернатором Калужской области А.Д.Артамоновым, состоялся дружеский визит в китайскую провинцию Шаньси. Он состоялся по приглашению губернатора этой провинции.

После возвращения калужской делегации из Китая, по областному и городскому телеви-дению, в средствах массовой информации прошло сообщение, что во время посещения научно-исследовательского института традиционной китайской медицины удалось достичь договорен-ности о моем направлении на лечение в эту клинику. Об этом сообщила и “Комсомольская правда – Калуга” на своей странице в заметке “И о Сереже замолвили слово…” в подзаголовке (визит недели).

ГОНЕНИЕ

Перед поездкой в Китай в провинцию Шаньси очень надеялся на благополучный исход врачевания своего тяжелого неврологического заболевания. Даже будущей книги дал название «Через тернии к счастью». Название книги оставил прежней как задумал раньше, несмотря на трагичный финал китайской эпопеи. Я тогда рассчитывал, что самое главное сумел добиться – направления на лечения в Китай.

К сожалению поднимаемая мной проблема реабилитации больных последствием детского церебрального паралича никого не волнует из чиновников в Министерстве здравоохранения страны. Это особое мафиозное «государство» в государстве. У пастуха к скотине значительно лучше отношения, чем у людишек в белых халатах, так называемых крохоборов принимавших с усмешкой клятву Гиппократа к больному человеку. В стране о простом человеке медики, как не думали, так и не думают.

Правительство и государственные чиновники глухи к чаяниям простого человека без миллионных пачек долларов, а мафиозное «государство» – так называемое здравоохранение Российской Федерации – тем более. Мафиозники считают себя самыми умными в этой стране, а все остальные для них – быдло.

Во время первой моей частной поездки в Пекин в 1998 году была достигнута договорен-ность о лечении во Всекитайском Центре лечения и реабилитации инвалидов с диагнозом по-следствий ДЦП во Всекитайском фонде инвалидов, возглавляемом Дэн Пуфанном (сыном Дэн Сяопина). Полный 280-дневный курс лечения обошелся бы в 33 734 (тридцать три тысячи семьсот тридцать четыре доллара США) и включал в себя оплату проживания, питания, лече-ния, специальных процедур и медикаментов. Минимальный курс лечения составлял 100 дней (USD 12 100 – двенадцать тысяч сто долларов США). Центр был готов применить комплекс-ные методы лечения: китайская медицина (массаж, иглотерапия, лекарственная терапия, гимнастика цигун); реабилитационные процедуры (речевая терапия, музыкальная терапия, трудо-терапия, магнитотерапия, водные процедуры, специальные тренажеры); возможно было и опе-ративное лечение по индивидуальным показаниям. Но все сразу отказались финансировать мое лечение даже на первом этапе.

Когда я находился в Пекине в июне 1998 года, на имя посла Российской Федерации в КНР И.А.Рогачева было получено по факсу срочное сообщение из департамента здравоохране-ния и лекарственного обеспечения Калужской области следующего содержания:

«В связи с отсутствием возможности в настоящее время оплатить лечение С.Н.Шарабина, просим вас оказать помощь по возвращению его домой.

Просим рекомендовать Шарабину С.Н., чтобы он взял счет на предоплату мини-мального курса лечения во Всекитайском центре лечения и реабилитации инвалидов, возглавляемом Дэн Пуфаном. 15.06.98 г., 15.30».

Стоит отметить, что документ не содержал исходного номера и даты, а также должности ответственного лица и его подписи, т.е., отказав мне в помощи, ни один из руководителей не взял на себя ответственности.

Я был вынужден возвратиться в Калугу.

На протяжении двух лет (2000–2001 годах) губернатор Калужской области Анатолий Дмитриевич Артамонов вел переговоры с губернатором провинции Шаньси КНР по поводу моего лечения в китайской клинике. Первоначально, после достигнутого ими согласия первым лицом Калужской губернии было поручено заниматься моей документацией департаменту здравоохранения и лекарственного обеспечения, но руководство департамента наотрез этим делом отказалось заниматься. После такого поворота событий мое дело было перепоручено областному департаменту социальной политики области. Всей документацией и финансовыми вопросами занимался работник указанного департамента Валерий Николаевич Афонин.

Итак, в третью поездку я поехал по личной инициативе губернатора Калужской области Анатолия Дмитриевича Артамонова. Им было достигнуто соглашение со своим коллегой про-винции Шаньси о принятии меня на лечение в научно-исследовательский институт нетрадици-онной медицины.

Со 2 марта по 2 июня 2002 года я находился на лечении в провинции Шаньси, в городе Сиани. Этого добивался целых 16 лет, чтобы пройти курс лечения в китайской клинике. Мне пришлось проделать огромную работу, чтобы осуществилась моя главная цель в жизни. Бесспорно это огромная заслуга собратьев по журналистике. Деньги собирали всем миром.

Лечение в городе Сиани было оплачено администрацией провинции Шаньси. В китайской столице значительно выше цены на питание, проживание и медицинское обслуживание. В сианьской клинике было проведено лечение: иглоукалывание, акупунктура, прижигания, точечный массаж, физиолечение, капельница, отвар из трав и давали лекарство от парализации “ZHAN JIN DAN”. Единственный раз проводилась мануальная терапия.

В сианьской клинике отсутствовали реабилитационные процедуры (логопед, музыкальная терапия, трудотерапия, магнитотерапия, водные процедуры, тренажерный зал, гимнастика цигун). Ежедневно я вставал в шесть часов и в спортивном костюме выходил во двор на зарядку. Специалистом комплекс восточных упражнений не был продемонстрирован, и я выполнял упражнения, которые делал каждое утро дома.

С китайской стороны первоначально было дано согласие пролечить меня за счет средств администрации провинции Шаньси. Китайской администрацией было проигнорировано дан-ное ранее согласие об оказании всех видов медицинской помощи в лечении российского паци-ента. В моем лечении обязано было принимать непосредственно участие Министерство здравоохранения России и департамент здравоохранения и лекарственного обеспечения Калужской области, а они бездействовали. Эту мафиозную структуру никогда не интересовало здоровье отдельного человека, тем более больного с последствием детского церебрального паралича.

Восточные врачи и весь медицинский персонал делали все возможное, чтобы значительно улучшить мое физическое состояние и здоровье в целом. В китайской газете "Вечерняя Сиань" от 18 марта на странице 3 в статье “Русский больной приехал лечиться в китайский научно-исследовательский институт в провинцию Шаньси” было написано: “Шарабин согласен, чтобы во время его пребывания в клинике было применено экспериментальное лечение”.

Директор клиники неоднократно собирал обширный консилиум, на котором ставил во-прос о необходимости сложного оперативного врачевания. Специалисты медицинского инсти-тута несколько раз принимали решение произвести операцию на центральной нервной системе в виде международной помощи в восстановлении утраченного здоровья. Но сотрудником администрации Шаньси Лю Супин было строго настрого запрещено врачам применение данного метода. К сожалению, исполнительный работник провинции по международным отношениям считала каждый затраченный доллар за мое лечение.

В течение трех месяцев восточные лекари предпринимали доступные, не дорогостоящие методы врачевания, которые не требовали больших материальных затрат. В мае врачи прихо-дили в палату и разводили руками. С помощью словаря и разговорника объясняли, что не в состоянии мне чем-либо оказать эффективную медицинскую помощь из-за скудного финансирования их администрацией провинции. Мое физическое состояние улучшилось, дай бог, на три-пять процентов. Это случилось потому, что Минздрав России наотрез отказался финансировать лечение в китайской клинике. Надежда теплилась только на то, что все расходы на себя возьмет китайская сторона, как и было ранее достигнуто на переговорах двумя сторонами. Администрация провинции Шаньси не выполнила договоренности. Все свелось к отсутствию финансов. “Зеленая бумажка” восторжествовала. Необходимое лечение было незавершенно…

Минздрав страны практически не занимается лечением последствия детского церебраль-ного паралича. Отечественная медицина значительно отстала от медицины зарубежных стран мира. Поднимаемая мной проблема на протяжении многих лет никого не волнует из чиновни-ков в Министерстве здравоохранения страны. Больные никого в этой стране не интересуют, кроме родных. Эта категория граждан из всех государственных социально-медицинских проектов и разработок вычеркнута, и никто ею не желает заниматься. Я родился раньше своего времени.

Российские медицинские чиновники напрочь позабыли не только о клятве Гиппократа, но и о нравственности и совести. В их понимании совесть – это когда пациент дает людям в белых халатах взятку. Я, когда восстал против такого отношения к себе, с этого времени почувствовал, как начался против меня самый настоящий геноцид.

После выхода книги медицинские бюрократы всячески стремятся меня опорочить через своих представителей в средствах массовой информации. Защиты у меня от их наглости нет, кроме своего пера, общественного мнения и, как в былые антинародные диктаторские комму-нистические времена, зарубежных корреспондентов. В царской России был затравлен Пушкин, в Советские годы – Б.Пастернак, И.Бродский, В.Высоцкий и многие другие. Меня начали тра-вить в так называемой по-российски «демократической» стране.

Медицинские чиновники на какое-то время затаили на меня злобу. Я постоянно это чувствовал, и всегда находился наготове, когда они в ход пустят свое жало. Даже на презентации книги сказал, что эту книгу чиновники мне не простят. Я тогда уже предполагал, что после ее выхода на меня начнутся гонения.

В жизни так оно и случилось. Гонения и клевета начались спустя год после выхода скан-дального моего произведения. Это министерству здравоохранения и социальной политики Ка-лужской области удалось добиться при содействии главного редактора областной газеты «Зна-мя», одновременно депутата Законодательного Собрания Калужской области А.Г.Слабова и журналистки, которая являлась редактором моей книги, А.Н.Миловой. В редакцию я принес открытое письмо по поводу выписки льготных лекарств. Мой материал значительно сократи-ли, но не это главное.

В газете «Знамя» № 25 (27226) от 30 июня 2005 года «Бег с препятствиями по социаль-ным этажам…» (стр. 8) содержится информация Комитета организации медицинской помощи населению и контроля качества Министерства здравоохранения и социального развития Ка-лужской области. В ней, в частности, говорится:

«Не так давно правительством Калужской области были изысканы финансовые средства на дорогостоящее лечение С.Н.Шарабина (40 тысяч долларов) в зарубежной клинике».

Указанной в статье суммы я не получал из бюджета Калужской области. Таких денег мне вполне бы хватило на сложнейшую операцию.

Мне остается не понятно одно: куда за лечение по утверждению министерства здраво-охранения и социального развития г. Калуги было израсходовано 40 000 (сорок тысяч) долла-ров США, когда в мае требовалось на сложнейшую операцию на головном мозге 30 000 (три-дцать тысяч) долларов США.

И все же неспроста в СМИ прошла информация министерства здравоохранения и соци-альной политики Калужской области о выделении на мое лечение таких средств. На мое доро-гостоящее лечение в китайской клинике, значит, якобы были изысканы финансовые средства, но куда они ушли? В каком кошельке они осели? Это большой, большой вопрос! Может быть, об этих денежках стоит спросить у Буратино, где же закопаны эти доллары?

Это уже полный беспредел чиновников медицинского аппарата. >/p>

Неужели мы до сих пор живем не на воле, а в зоне, как поет группа Михаила Танича «Ле-соповал»? В это не хочется верить, а жизнь все чаще показывает обратное…

Денежки канули в бездну, до них никому нет дела. Они уже списаны и кем-то отмыты.

Бюрократы в белых халатах очень умно стараются замести свои следы, которые видны невооруженным глазом, и обнародованы в местной печати.

Встает вопрос: зачем тогда таким людям, как я советско-российские медики дали путевку в жизнь? Я на себе ощутил, что здоровье человека безразлично чиновникам из Минздрава страны. Я хочу Вам предложить в своей газете поднять вопрос о высококачественном лечении больных с последствием детского церебрального паралича. Если же Минздрав страны не жела-ет принимать программу реабилитации такой патологии больных, то зачем таких младенцев оживлять. Пусть тогда официально Минздрав Российской Федерации признается в нежелании лечении больных. Этим самым официально узаконит свою деятельность на «благо» и «здоро-вья» человека в России, тем самым подтвердит мои слова из книги: «Разница с Древней Греци-ей с ее жизненным укладом состояла только в том, что в древности слабые, больные дети отби-рались у родителей и лишались жизни, а в совковые времена их прятали от глаз здоровых свер-стников».

Очень тяжело переживаю как творческий человек, что мое серьезное проблематическое произведение «Через тернии к счастью» замалчивается центральными средствами массовой информации. Видно необходимо, чтобы художник в России вначале был затравлен и ушел в мир иной, чтобы о нем заговорили…

СОГЛАСЕН НА ЭКСПЕРИМЕНТ

Проблема детского церебрального паралича - это проблема не только одного конкретно-го человека или семьи, в которой проживает такой больной, но и всего государства. В послед-нее время вопрос встает острее, чем в предыдущие годы. С каждым годом на планете увеличи-вается количество новорожденных с такой патологией. Специалисты обеспокоены все возрас-тающими статистическими данными по этому заболеванию. Радикальные методы лечения церебрального паралича возможно найти только во взаимовыгодном сотрудничестве специа-листов всего мира.

Я хотел бы пройти полный курс лечения в одной из зарубежных клиник. Я официально заявляю, как здравомыслящий гражданин Российской Федерации, как член журналистов Рос-сии, как писатель и как смертный человек, что добровольно согласен пройти через все методы лечения, которые будут рекомендованы специалистами. Я без колебания дал бы согласие на документирование всего хода лечения на фото- и видеосъемку. Во время госпитализации в клинику я согласен в письменной форме, подписать все необходимые для этого юридические документы.


Губернатор Алексей Золотин Василий Лановой

Copyright © 2009 by Sergey Sharabin

Поиск по сайту